Рассматривая основы учения о физическом развитии человека в том виде, в каком оно было сформулировано В.В.Бунаком, можно убедиться, что с позиций методологии современной науки оно имеет серьезные изъяны. Обсудим основную посылку этого учения, заключающуюся в том, что „...физическое развитие — ... условная мера физической дееспособности организма, определяющая запас его физических сил" [Бунак, 1940. С.9]. Если физическое развитие — условная мера чего-то (т.е. косвенный показатель), то должна быть проведена валидизация (установление связи, выраженной количественно) этого показателя по отношению к прямому с целью доказательства возможности его использования для характеристики этого прямого показателя. В работах В.В.Бунака и его школы этих данных нет.
Далее. В качестве прямого показателя, который необходимо характеризовать „условной мерой", выступает „физическая дееспособность", которая „...определяет запас физических сил... обнаруживающийся как в одномоментном испытании, так и в более длительный срок" [Там же]. Вместе с тем, как утверждает В.В.Бунак, это не показатель физической силы как таковой, а нечто более общее. Не говоря уже о термине „физическая дееспособность", относящемся, скорее, к области юриспруденции, зададимся вопросом: что это такое, если оно, это „общее", не поддается усилиям метрологии? Если его нельзя измерить в
конкретных единицах принятой метрологической системы, то как можно вести речь о его условной мере, т.е. характеризовать при помощи другого показателя? Становится очевидным, что с позиций современной методологии основное положение учения о физическом развитии нуждается, как минимум, в уточнении.
Что же имел в виду В.В.Бунак, когда говорил о „физической дееспособности"? Здравый смысл подсказывает, что подразумевалась, очевидно, способность организма противостоять неблагоприятным внешним воздействиям, его жизнеспособность. Если это так, а это действительно так, ибо П.Н.Башкиров [1962] по этому поводу высказался более определенно — „физическое развитие близко по смыслу к количественной характеристике понятия «здоровье»", — тогда взаимоотношения размеров тела со среднестатистическими нормативами должны характеризовать жизнестойкость индивида. Здесь вторая методологическая неточность в учении о физическом развитии.
Еще и сейчас общепринятым считается мнение, что точкой отсчета для оценки физического развития являются средние величины роста, массы тела и окружности грудной клетки для данной популяции. Превышение величин по отношению к среднему уровню, который определяется как „нормальный", расценивается положительно (для массы тела и окружности грудной клетки — до определенного предела: М±2σR),снижение — как негативный признак. Но здесь правомерен вопрос: можно ли считать наиболее часто встречающиеся размеры тела популяции „нормой"?
Представление о „норме" как некотором типе, обычном, статистически распространенном, нередко порождает ошибочные концепции. Еще А.А.Богомолец [1958] отмечал, что „...если канонизировать и абсолютизировать среднестатистический момент нормы, то пришлось бы признать, что для индусов «нормально» умирать от холеры и чумы в неизмеримо большем числе, чем англичанам, живущим в тех же самых местностях" (С.21). Взгляд на норму как среднестатистический показатель огрубляет многообразие существующих явлений, слишком приблизительно отражая реальные закономерности. Среднестатистический норматив отражает степень познания объекта, норма же — реальное состояние объекта. Норма — объективная реальность; нормативы же декретируются либо устанавливаются договорным путем, но в том и другом случае они зависят от воли людей, т.е. носят субъективный характер [Корольков, Петленко, 1975]. Таким образом, оценка физического развития основывается на нормативе, а не на норме.
Проводя аналогию с высказыванием А.А.Богомольца, можно
допустить, что при наличии весьма распространенных среди популяции отклонений от объективной нормы в качестве „нормы" выступит заведомо непригодный критерий. Нечто подобное, как нам представляется, и происходит в настоящее время
Наконец, еще одно теоретическое положение, которое делает позицию сторонников учения о физическом развитии весьма шаткой. Дело в том, что рост — лишь одно из проявлений процесса развития. Определяя весовые или линейные характеристики индивида и тем самым количественно характеризуя процесс развития, мы не можем судить о состоянии системогенеза — сумме процессов формирования тех или иных функциональных систем, которые необходимы для обеспечения выживаемости организма в среде его обитания [Анохин, 1975]. Но даже в отношении количественной характеристики процесса развития — увеличения
размеров индивида — к настоящему времени вполне четкие представления не сложились. Так, Россл [Rossle, 1923; цит. по: Джансеитов, 1975] определяет рост как увеличение посредством отложения структурно и функционально полноценной живой массы, Берталанфи [Bertallanffy, 1957; цит. по:
Джансеитов, 1975] — как такое увеличение живой системы, которое возникает в результате превышения анаболизма над катаболизмом, П.Г.Светлов [1978] — как такое увеличение размеров организма и его частей, которое органически связано с формативными процессами того или иного вида морфогенеза.
Из этих определений следует, что рост — увеличение, но не всякое увеличение — рост. Можно ли считать увеличение размеров индивида за счет оводнения тканей или отложения жира? Вода безусловно необходима для роста, но может иметь место и простое набухание тканей. Жир может служить основой белкового роста, а может нести и чисто терморегуляторную функцию [Кловезаль, 1975].
К чести отечественной школы биологической науки уместно отметить, что в определении роста, которое формулировалось нашими соотечественниками, обязательно кроме размерных признаков фигурировали и функциональные. Так, И.И.Шмальгаузен [1935; цит. по: Джансеитов, 1975] определяет рост как „увеличение массы активных частей организма, при котором количество свободной энергии возрастает" (выделено мной. — Г.А.). Более полно об этом говорит И.А.Аршавский [1975]: „Под ростом следует понимать процесс избыточного анаболизма, индуцируемого функциональной активностью, т.е. катаболизмом, при котором количество внутренней и свободной энергии увеличивается" (С.149).
Следовательно, если рассматривать рост как увеличение массы активных тканей, то жиронакопление не имеет отношения к росту. Увеличить свободную энергию системы могут только активные части растущего организма. Исходя из этого что можно было бы привлечь в качестве показателя роста?
У млекопитающих, в том числе и у человека, к моменту рождения — активная часть — это скелетно-мышечная ткань (относительная величина общей мышечной массы в момент рождения составляет 20-22%), а к взрослому состоянию она достигает 42-44%. Важно отметить, что у всех млекопитающих эта величина однозначна.
Фактор, определяющий рост кости, - развитие скелетной мускулатуры. При этом небезразлично, как будет расти кость: в длину или в диаметре. Рост в длину — это еще не показатель роста. Удлинение кости может сочетаться с малой мышечной массой. Увеличение активной массы тканей зависит в большей степени не от удлинения основных костей, а от расширения их диаметра, что позволяет расположить эритропоэзную массу и обеспечить должный уровень продукции гемоглобина, предшественников иммуноцитов и т.п.[Там же]. Изменение массы головного мозга также в значительной степени коррелирует с изменением массы активных частей организма.
С позиции изложенного представляется бессмысленным характеризовать любую сторону развития лишь линейными или весовыми характеристиками. Этот процесс (увеличение линейных или весовых характеристик индивида) — всего лишь проявление более сложного процесса:
процесса развития, обладающего своими закономерностями и свойствами. Понять картину роста без учета этих закономерностей невозможно [Джансеитов,1975].
Вместе с тем в условиях практической работы также невозможно дать характеристику всех сторон системогенеза. По всей видимости, необходимо остановиться на каком-то одном признаке или группе признаков. Но эти признаки должны быть ведущими, свидетельствующими о степени совершенства живой системы.